Загрузка..
Вы здесь:  Главная  >  Архив-2014  >  Текущая статья

«Жидобандеровка»

Автор:   /  07.11.2014

…20 июня 1944-го Маша готовилась выступить на педсовете. Доклад дописывала за полночь под сопение уснувшего мужа, вдыхая сквозь открытое окно пьянящий аромат ночной фиалки. Едва прилегла на кровать с никелированными шишечками, в дверь постучали…

Арест

…Вошедшие были немногословны. Представились, предъявили постановление об аресте, подписанное начальником горотдела НКВД.

– Собирайтесь, Мария Пантелеевна. С нами поедете. Личные документы возьмите. Если есть – бельишко на смену и еду на день-два. А мужа не будите…

Месяц следователь допросы снимал. Вопросы чудные задавал. Известны ли ей «враг народа» Пантелей Мизин, осужденный на 8 лет, разоблачённый оуновский пособник Сергей Колос и сбежавший от неминуемого возмездия немецкий прихвостень Федор Вовк. Знает ли она указанных людей, сколько раз и когда встречалась с ними, о чем разговаривала, выполняла ли их поручения.

А как же не знать, когда один – родной отец, бесследно сгинувший в 1937-м, второй – школьный завуч, муж подруги, а третий – директор школы №9. Её школы.

Поручение

…Когда немцы в город вошли, на заборах указы появились: за помощь функционерам прежней власти, партизанам и евреям – немедленная смерть. А за донос на них – денежная награда и паёк. Доносили, чего греха таить, уж больно неласкова была прежняя власть. Пойманных прилюдно вешали. А евреев, что на люди выйти не смели под страхом расстрела без повязки на рукаве с «давидовой» звездой, вывозили скопом за город к противотанковому рву. Там и расстреливали.

Учительницу Сарру Бакст муж-украинец Сергей Колос в развалинах школы спрятал. А дома, в погребе,– сыновей, тещу и племянника жены. Попросил помочь бывшего директора школы, а теперь агронома управы Фёдора Вовка. Решили раздобыть всем новые документы и вывезти из города. А пока – надёжнее укрыть. Тут-то о Маше Мизиной и вспомнили.

Почему тогда, осенью 41-го, Федор Иванович за помощью к ней обратился, понять несложно. От коммунистов пострадала: из школы перед войной уволили за связь с репрессированным отцом, и квартира рядом с казармами, – разве кто подумает у неё беглых евреев искать. К тому же женщина, которую с малым сыночком спрятать надо было, ей подруга.

Полтора месяца Маша прятала от чужих глаз Сарру с сыном в подвале флигеля, каждую ночь украдкой провожая в дом к теплой грубе и накрытому чем Бог послал столу…

Лагерь

{фото3 слева}…20.07.1944-го за связь с «врагом народа» и «пособничество подполью ОУН» получила Мария 15 лет. Приговор объявили при посадке в эшелон, что вез на каторгу таких же, как и она, «врагов».

В лагере новичку страшно. Женщине – особенно, коли не старуха и собой мало-мальски пригожа. Потому что не сберечь себя ни от вохры, ни от блатарей-надзирателей. Откажешь – бросайся на проволоку или через запретку под пули охраны. Все одно – до полусмерти измордуют, но своего добьются.

А спустя недели ты и не женщина вовсе – не имени, ни фамилии, лишь номер на истрепанной телогрейке, под которой кожа да кости, да потухшие глаза на изможденном лице, в которых бездонная тоска.

Едва рассветёт, ведут под охраной в тайгу – заготавливать дрова для кухни и обогрева бараков. После возвращения в зону – жидкая баланда, скудная хлебная пайка и работа – катать войлочные валенки.

Попала Маша в «мойку», где войлок окунали в чаны с кипятком, а затем выбивали палками. В цехе вонь, духота. Норму и здоровому мужику не выполнить, что же говорить о девчонке-доходяге.

«Коршун» – надзиратель из блатных, что не одну «зэчку» замучил, пнул, проходя, ногой: «Останешься в ночь, план выполнять. И хлеба выпишу вполовину меньше». В ответ, обрывая пуговицы, рванула в отчаянии ворот так, что обнажилось худющее до синевы тело без грудей: «На, жри! Подавись! Чем я твою норму сделаю? Этими костями?» Остолбенел от неожиданности: «Одурела, Манька? Ладно, получишь свой хлеб!»

С той поры ушел страх, лишь голову словно припорошило снегом.

Сытому начальству красных знамён и премий за перевыполнение плана мало. Коли девки в бараках – веселье должно быть. Самодеятельность подавай. Поручили Маше оркестр инструментальный создать. Хохляцкими напевами баловать. И драматический кружок заодно. Чтобы спектакли ставить.

Через месяц переполненный барак клуба аплодировал полумертвым от усталости после заготовки дров и рабочей смены «артисткам», разыгрывающим сцены из комедии «Шельменко-денщик». Московский гость-генерал даже передал Маше банку рыбных консервов и жестянку яблочного джема за исполнение роли Воз ного. Еду разделили на всех: по истекающей маслом шпротине и студёнистому сладкому кубику.

В 1955-м Машу вызвал начальник: «Ответ, Мария Пантелеевна, пришёл на твои заявления. Пересмотрели дело. Определением трибунала Уральского военокруга наказание снижено до 10 лет. А ты свою десятку уже с лихвой отсидела. Жди документы на освобождение…»

Дома

Страницы: 1 2

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on VKEmail this to someone

ЧИТАТЬ ЕЩЕ...

​"Смарт-холдинг": магазины "Амстор" атакуют вооруженные люди экс-управляющего, пойманого на противоправных действиях

Читать дальше →