Загрузка..
Вы здесь:  Главная  >  Архив  >  Текущая статья

Позывной «Немец»

Автор:   /  24.06.2015

Блокпост у Мариуполя

Пароль меняется дважды в сутки. Лишь успевай запоминать. Знать бы того штабного грамотея-­выдумщика.

…Три часа на шесть часов. Время на посту – время отдыха. Снова три на шесть. И так до бесконечности. Пароль­-отзыв… инструктажи… вводные… ориентировки… замызганные и совсем новенькие чужие паспорта… пропуска… пломбы грузовых отсеков. Подпись… печать… взгляд в лицо…контроль тремора рук… осмотр салона и багажника… личные вещи… предметы, напоминающие оружие… Вся жизнь на блокпосте – три на шесть.

…Серо в небе от бесконечного дождя пополам со снегом. Серо на душе. И от дома далеко, и как знать, что ждет за медленно опускающимися тонированными стеклами нехотя тормозящего буса или дорогого внедорожника с донецкими номерами, что врубил вопреки приказу среди ночи фары дальнего света.

…А к недалёкой передовой, сминая в крошку асфальт трассы, движутся своим ходом батареи грозных «саушек» с именами нежных цветков. Раньше их возили на колёсных платформах трейлеров-­близнецов «Чук» и «Гек». Да ещё на лафетах тягачей «Наташа» и «Максимка». Туда шли новёхонькие. Оттуда – покорёженные, обгоревшие, покрытые окалиной, словно вмиг проступившей ржавчиной. Видать, совсем не просто там. Не только «саушки» и танки гибнут. Вот и «Чук» вернулся с передовой один. Осиротел бедняга: сгорел «Гек», как герой, в бою. И «Наташа», горестно сигналя, неуклюже проползла в тыл сквозь заграждения блокпоста: увезла на себе в Марик обездвиженного «Максимку».

А они остались на посту под обстрелами. Самые что ни на есть настоящие солдаты: запорожские работяги, мобилизованные первой волны. А среди них он, вальцовщик, ещё недавно стоявший за прокатным станом «Запорожстали», и напарник, реальный офисный клерк с трансформаторного завода, который махнул, не глядя, деловой костюм на камуфляж, а компьютерную мышку на автомат.

24 февраля 2015. Атака на Широкино

{фото2 слева}Комполка Хоменко вглядывался в лица стоявших перед ним солдат:

– Приказывать не буду. Да и не хочу. Хотя право такое имею и знаю возможности каждого. «Азов» с «Донбассом» выдвигаются к Широкино. У ребят только стрелковое оружие. Требуется наша техника и огневая поддержка. Добровольцы, выйти из строя!

Напарник дернул за рукав: куда, мол, дембель через неделю, но он шагнул вперед…

…Шли на рассвете. Десять добровольцев. Два бэтэ­эра. Их, кажется, уже ждали. Сначала он услышал только свист летящей мины, а спустя мгновение, уже соскальзывая с брони в поисках укрытия, слившийся со свистом и разрывом, свой же вмиг охрипший голос: «Воздух!».

А потом все звуки слились воедино. Надрывал двигатель бэтээр, стремясь выйти из­-под обстрела. Оглушительно грохотали башенные пулеметы. Скороговоркой, по-­щенячьи басовито тявкал чужой агээс. Лопались и рассыпались искрящимися брызгами тающего металла огненные шары кумулятивных зарядов, сминая защитные решётки бэтээров. Глухо, словно в песок, вошла в кирпичную стену неподалёку, пронизав всё здание насквозь, танковая бронебойная болванка. Нанизывались друг на друга сухие, как щелчки хлыста, выстрелы автоматных очередей.

…Через несколько минут, откашливаясь и сплёвывая саднящую горло кирпичную крошку, он пришёл в себя. Страх исчез, забился куда­-то далеко, в глубину желудка. Он с удивлением почувствовал, что двадцать с лишком кило амуниции ничуть не тяжелее гражданского пуховика. И что он, не теряя из вида нацгвардейцев с желтыми отличительными повязками на предплечье, слева и справа от себя, способен держать под контролем сектор обстрела впереди.

Подчиняясь безумной и рациональной в своей жестокости логике боя, он посылал почти наугад, на звук, на проблеск, расчётливо-­короткие, в три патрона, очереди. Меняя магазин за магазином, безжалостно поливал огнём всё, что шевелилось впереди, кричало, стреляло, перебегало от укрытия к укрытию и замирало, некрасиво раскорячившись на земле, так и не добравшись до него.

24 мая 2015. Село Червоноказацкое неподалёку от Вольнянска

{фото4 слева}Организаторы назвали массовое гуляние на пленэре – «Симфонией жизни». Сотни людей в вышиванках и веночках среди стилизованных, крытых очеретом хат. Запахи раскалённой солнцем степной полыни и чабера смешивались с ароматом жарящегося на решётках мяса и томящейся в котле пшённой каши со шкварками. Но не мечущийся у жаровни здоровяк главный, ведь воздух буквально напоен музыкой. Непривычно и странно видеть симфонический оркестр и знаменитого дирижёра в смокинге среди свежескоше нной травы на берегу небольшого ставка. Но через мгновение ощущение диссонанса исчезло без следа. Осталась только музыка. И умиротворяющее состояние покоя. Этого так не хватало ему там, на востоке.

…Сегодня он редко вспоминает о войне. И меньше всего хочет, чтобы его считали героем. Теперь он знает точно: рисковать головой под пулями – дело плёвое, обыденное. Главное – не упиваться своей отвагой, но и не паниковать раньше времени. Смерть в бою – не самая худшая смерть. Страшнее остаться инвалидом. Хочется ошибиться, но рассчитывать в этом случае на внимание тех, кто в самых высоких кабинетах подписывал указы о мобилизации – по меньшей мере, наивно. Родина – она самая забывчивая из любящих женщин. Где уж ей упомнить всех. Граната в кармане, которую он таскал с собой всегда, решала бы (простите, Мама и Жена!) эту проблему быстро и радикально.

Страницы: 1 2

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on VKEmail this to someone

ЧИТАТЬ ЕЩЕ...

В Запорожье спасатели не дали сгореть дому

Читать дальше →