Загрузка..
Вы здесь:  Главная  >  Без рубрики  >  Текущая статья

Семейный портрет

Автор:   /  30.05.2012

Знатный кузнец был Михаил Никифорович Демяненко. Лучший в округе. В каждом доме, почитай, его поделки имелись. Ну, и в колхозе, ясное дело. Зря, что ли, он у начальства в почёте был, даром что биографию имел не для анкет…

…В Юрковке, что до того числилась казенным селом Белицким, волостным центром Бердянского уезда Таврической губернии, фамилия Демьяненко была не редкость. Удивляться тут нечему, ведь что ни дом – родственники. И неимущие. И справные хозяева. И середняки, конечно, тоже были. Как, к примеру, дядька Никифор и его жена Вёкла. Вот только в бумагах у Никифора путаница вышла. Сельский писарь в книге метрической буквицу пропустил. То ли ненароком, спьяну, то ли от грамотности особой. Был Никифор Демьяненко, а стал – Демяненко.

Разница, конечно, небольшая, погоды не делала. Как были середняки – так и остались. Вот чего у них было действительно много, так это детей. Росли погодки на радость матери и в помощь отцу. Работали всей семьёй. Тяжело, до разъедающего кожу и глаза солёного пота и кровавых мозолей работали, но выбились в люди. Хозяйство стало крепким и богатым. Так за трудами крестьянскими и революцию незаметно пережили, и войну гражданскую, слава Богу. И даже продразвёрстку.

Помогли золотые руки

После двадцать первого года стало полегче – и продразвёрстку отменили, и дети выросли, обзавелись семьями, рабочих рук стало больше. Старший сын вот, Михаил Никифорович, выучился на кузнеца, а свой кузнец в семье дорогого стоит. Тем более такой. К нему со всей округи обращались. А он не отказывался: кому надо – пособит, что исправит, что заново выкует. И жену взял замечательную – Кылыну, Акулину Романовну. Детки пошли: в двадцать седьмом году родилась Анечка, в двадцать девятом – Виктор.

…Всё пошло прахом в один день. Явились во двор уполномоченные. Вымели подчистую всё зерно из амбара и скотину со двора свели в общественный хлев. И ладно бы – чужие. Свои ведь. Сродственники. Самая голытьба. Те, что чуть ли не с ладони в былые годы кормились. Беда! А по-газетному — коллективизация. Молодым-то что: стиснули зубы да молчали, ведь о семьях думать надо было. А Никифору куда? Вновь на старости в батрацкую нищету? Не выдержал. Наложил на себя руки. Потом, правда, говорили, что несчастный случай, сослепу старик под поезд попал. Только накануне он как в последний раз с женой да всей семьёй попрощался. Вскорости и жену его Вёклу тихо схоронили.

А потом не до выяснений стало. Начались лихие годы. Те, что прозвали голодомором. Не помогли колхозы. Лебеду пополам с соломой народ ел. Спасли Михаила и его семью руки его золотые. Нужен власти оказался кузнец.

После голода уже к середине тридцатых стало чуть получше. Хлеб появился. Правда, сажать стали. Но это всё больше начальников касалось, коммунистов, тех, что колхозы строили, а потом врагами народа оказались. А кузнеца не трогали. Ведь речи говорить – это не молотом махать, тут умения особого не надо. Таких завсегда найти можно. А попробуй хорошего кузнеца отыскать!

В тридцать седьмом родился младшенький. Мизинчик – как тогда говорили. Коленька. Николай Михайлович.

Воротники из цигейки

Жили Демяненки как все. Известно, какая жизнь в селе: особых событий, кроме свадеб да поминок, и не случается. Текут дни, один на другой похожие. Что их особо отмечать? Разве что само ненароком организуется. В тридцать девятом, по случаю, заезжий фотограф из района, что портреты передовиков мастерил, сделал фото. Уважил сельского кузнеца. Сфотографировал детишек. Стоят себе на фоне мятого, неровно окрашенного куска полотна, что закрывает убогую стену мазанки. Вот они: в центре старшенькая – Анечка. Справа от неё чернявый – Виктор. Слева – Нина. А возле Ани, на табуреточке, белобрысый и чубатый трёхлетний Коленька.

Михаил рамки деревянные для карточек сделал и на стенку свежевыбеленную их повесил. Ведь налаживалась жизнь. И сытнее стало, и пальто зимнее детишкам справили. Вон, воротники какие на карточке у девчонок. Цигейка!

Фотографии спасли

… А потом началась война. Михаил был первого года рождения, так что сразу его не взяли. Только война долгая была, дошла и до него очередь. Обнял жену и детей, перекрестился украдкой в сторону закрытой церкви и ушёл на фронт с ополчением. Воевал недолго. Разбил их немец. А кто жив остался – в плен попали. Евреев, коммунистов и командиров, конечно, сразу расстреляли, а рядовых солдат прямо в поле, огородив проволокой, подыхать от голода бросили. И здесь выручила Михаила Никифоровича профессия. Даже за колючей проволокой нужен оказался кузнец. Кто из пленных от голода умер, кто от болезней, а он, хоть и ноги волочил, всё работал в лагерной кузнице. Только когда Красная армия наступать начала, военнопленных немцы стали расстреливать. Когда подошла его очередь становиться в десятку, Михаил достал из кармана гимнастерки две фотографии, с которыми никогда не расставался. На одной – его Кылына, жена-красавица, а на другой – любимые дети. Он по очереди поцеловал обе фотографии. Попрощался. В этот момент к нему подбежал немец-офицер и вырвал фотографии из рук. Посмотрев на них, немец спросил:

Страницы: 1 2

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on VKEmail this to someone

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ЧИТАТЬ ЕЩЕ...

ружжо5

Прощай, оружие! В Запорожской области завершен месячник добровольной сдачи «убийственных» средств (фото)

Читать дальше →