Загрузка..
Вы здесь:  Главная  >  Архив-2013  >  Текущая статья

Храни его, Господи

Автор:   /  29.10.2013

Младшенький

Лишь когда пришла пора после армии документ получать, мать расспросил. Вспомнила – снопы вязала на сносях. Так в поле младшеньким, Гришкой, и разрешилась. Слабенький был, думали – не жилец. Ан нет.

Прадеды Беляевых из Орловской губернии происходили. В крепостных у их сиятельства князя Потёмкина-Таврического состояли. Когда императрица Светлейшему управление Новороссией доверила, он немало своих крестьян со всем скарбом и домочадцами на новые земли переселил.

Лишенцы

У Беляевых свой хутор имелся близ Любимовки, тогда ещё Генического уезда. Живность разнообразная, инвентарь справный. Всё выстраданное. Горбом и потом нажитое. А по-другому нельзя: только детей тринадцать ртов, да ещё старики, и каждый есть просит. С другой стороны, рабочих рук много. Коли семья крепкая да правильно дело наладить – горы своротить можно.

Выстраивали жизнь и хозяйство годами, с усердием, чтобы и правнукам не бедовать. А порушилось всё нежданно, в единый момент. Осенью тридцать второго, как бумагу с печатью уполномоченные в кожаных картузах с красными звёздочками в нос ткнули да взашей из собственного дома вытолкали. Ни детей малых не пожалели, ни чужим пользоваться не побрезговали.

Побрели Беляевы в чём были к дальней родне в село Александровку, что неподалёку от балки Малый Менчикур располагалось. Путь не близкий. А ночи степные долгие, холодные. Отстал шестилетний Гришка. Окоченел совсем. Присел на землю передохнуть на мгновение да задремал – словно провалился в бездонную ватную черноту. Очнулся, а впереди лишь едва заметные силуэты. Крикнуть бы, позвать на помощь, да голос пропал. И сил подняться нет. Свернулся калачиком и заскулил по-щенячьи, едва слышно, глотая слёзы, текущие по грязным щекам. Откуда силы взялись, чтобы идти дальше, он и сейчас не знает. Может, Господь спас.

…Зиму едва пережили. И на новом месте неладно было. Голодно. Отец Тимофей Климентьевич в помощь семье на работу в Запорожье завербовался. Да пока ещё платить стали!

А маму за горсть семян, что Гришка в ладошку сгрёб из преющей на открытом току кучи, в тюрьму посадили. На шесть месяцев. Так что дети сами выживали. Старшие младшим подсобляли. Только и себя-то не всегда сберечь могли. Восемнадцатилетняя сестричка Дуся слегла. Опухла вся – одной травой сыт не будешь. Так прямо во дворе дома и схоронили. Ни сил, ни денег, чтобы на кладбище свезти, не было. Да и лошадок в селе поубавилось. Слабые лошадки стали – кожа да кости. Где уж им поклажу везти. А какие сдохли, тех сразу съели. Хотя и настрого запрещено было мертвечину есть. Григорий помнит: лакомством в ту зиму считались мороженые копыта умерших лошадей.

На запорожской земле

{фото3 справа}Как мамку выпустили, ещё пожили чуток в селе и к отцу в Запорожье перебрались. Поселились в тесном бараке на посёлке Скальный. Семь душ в комнатке. Григорий в школу пошёл, а потом в ремесленное при металлургическом комбинате.

Едва учиться начал – война. Училище за Урал эвакуировали, а Григорий со своими не попал. По глупости, пожалуй. Всем тогда ботинки новые выдали, крепкие, осенние. А Григорию не досталось – размер больно мал. Он и обиделся. Дверью хлопнул, ушёл, а когда эшелон подадут, не услышал. Остался с отцом в городе, мать ещё в конце весны к родичам в село на всё лето уехала – на зиму продукты заготавливать.

А в августе немцы через правый берег к городу подошли. Хортицу заняли. И возле Скального десант выбросили. Паника большая была. И необстрелянные ополченцы, и кадровые части из города побежали. Свои позиции да оружие, какое было, побросали. А начальство городское вслед за ними. Говорят, по личному приказу товарища Сталина маршал Буденный сам бегущие войска останавливал чуть ли не в 30-ти километрах от Запорожья да нерадивых командиров к стенке ставил.

Но пока порядок наводили, в городе, почитай, три дня власти не было. В такую пору – разгул для мародёров. Что накажут – страшно, а ещё страшнее с голодухи детей хоронить. Многие, чего греха таить, тащили из магазинов и складов что могли. И съестное, и то, что на обмен сгодится. Запасались. Оно, конечно, дело постыдное, но всё лучше, чем пропадёт зазря или того хуже – немцу достанется.

Отец тоже из брошенной неподалёку конюшни принёс мешок овса. За него и жизни лишился. Как вернулась Красная Армия город оборонять и заводы эвакуировать, донёс кто-то из соседей. Пришли люди из органов. Овёс нашли. И ещё хранившийся в шкафу с довоенной поры отрез шерстяной, на кровные купленный. И под лежаком ящик с закаменевшими пряниками. При свидетелях признали краденым. А за мародерство по законам военного времени – смерть. Увели отца к Чёрной Горе. Там и расстреляли.

Страницы: 1 2

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on VKEmail this to someone
  • ЧИТАТЬ ЕЩЕ...

    31 декабря в Запорожье облачно, без осадков

    Читать дальше →