Загрузка..
Вы здесь:  Главная  >  Без рубрики  >  Текущая статья

Язык

Автор:   /  27.08.2012

Фронт двигается на восток

…Румынские Сороки только в сороковом стали частью Советской Бессарабии. Потому Аркадий Гендлер и не научился ещё гадить прямо себе под ноги. Пусть даже приспичило не на шутку, да и обстоятельства к этому вынуждали: пространство вокруг неглубокого окопа насквозь простреливали немецкие пулемёты. Оставалось терпеть и надеяться. На скорый вечер и на возможность доползти под пулями до недалёкого кустарника …
…Летом 41-го на юге сплошной линии фронта не было. Разве что редким отчаянным командирам удавалось, зацепившись за рельеф местности и собрав в кулак часть беспорядочно отступающей усталой толпы в несвежих, белесых от выступившей соли гимнастёрках, задержать ненадолго катящиеся по большакам немецкие танки и грузовики с пехотой. В таких случаях после первого же залпа немцы, не ввязываясь в бой, отступали и вызывали на помощь авиацию. После того как «юнкерсы» смешивали позиции красноармейцев с жирным тяжёлым чернозёмом, немецкие колонны клиньями обходили очаги сопротивления, чтобы соединиться дальше на востоке. И вновь катились вперёд, оставив далеко в своём тылу на поживу трофейным командам развороченные бомбами русские танкетки, перевернутые, не успевшие открыть огонь прямой наводкой орудия …
…Когда в Сороки пришла Советская власть, Аркадия в РККА не взяли. Хоть и возраст подходил, и в комсомольском подполье состоял при румынах. Не было к местным у новой власти доверия. Даже через Днестр на старую советскую территорию перебираться было запрещено. И только в 41-м, 23 июня, под надрывные звуки военных маршей, беспрерывно звучавших с утра из хриплой радиотарелки, всезнающая соседка по секрету сообщила, что повестку таки выписали. Аркадий обрадовался. При известном усердии можно было постараться успеть с передовыми частями ворваться в Бухарест, поддать штыком генералу Антонеску и его хваленым друзьям из Берлина…
…Летом Красной Армии ворваться в Бухарест не удалось. Фронт неожиданно быстро оказался рядом с Сороками. И двигался почему-то не на запад, а на восток. Над городом через Днестр вглубь советской территории неторопливо пролетали двухмоторные немецкие бомбардировщики, а по вечерам на западе багрово полыхало и слышалась недалёкая канонада. Призывники из Сорок мало походили на солдат. В домашнем, необученные, плохо говорящие по-русски и не всегда понимающие команды, они больше напоминали компанию бродяг. Военком со шпалой в петлице и орденом Красной Звезды на габардиновой гимнастерке построил новобранцев и объявил приказ – отходить пешей колонной на формирование за Днестр. Комсомольцы, а таких среди мобилизованных было большинство, возмутились и потребовали немедленно отправить их на передовую. Военком обвел строй невидящим взглядом, растопыренной пятерней протер красные воспалённые глаза и неожиданно громко матерно выругался по-русски. Потом подумал и повторил все то же по-румын­ски…

Встреча в кустах

…Желудок прихватило не на шутку. Казалось бы, чему болеть – пустое, {фото2 справа}присохшее к позвоночнику брюхо. А вот, поди ж ты! Кормились новобранцы от случая к случаю. Лишь раз прибились к какой-то части, и у настоящей полевой кухни каждому выдали по полкотелка пшонки с жирной тушенкой и четверть буханки хлеба. А так всё больше – просили пропитания у крестьян. Или собирали наливающиеся початки кукурузы и обжаривали их на костре. Где тылы и пункты довольствия, не знал никто. Вот и сегодня, копая окоп, набрал полные карманы пшеничных зёрен. Только съесть успел всего-то ничего…
…Они отступали на восток, а немцы буквально висели на плечах. Многочасовый пеший переход. Час или два на отдых ночью, в том случае если канонада на западе стихла, и снова переход. И так до Кировоградской области. В небольшом районном центре Петрово, они, наконец, сдали свои повестки и получили обмундирование: второго срока гимнастёрки, ботинки с обмотками и кавалерийские короткие карабины. Оружие дали не каждому – на всех его просто не хватило. И патронов – только по обойме на брата.
Мальчишки в выцветших гимнастёрках совершенно не понимали масштабов разгрома мощнейшей армейской группы, им хотелось воевать. Но они по-прежнему всё время отступали. Порой вспыхивали перестрелки с наступающими немцами, но это были стычки, что называется, наугад: немцы стреляли в них, они в немцев, чаще всего даже не увидев, в кого стреляют…
…Карабин Аркадий оставил в окопе на бруствере и осторожно пополз к кустарнику. По дороге предусмотрительно подобрал листовку с пропуск
ом в немецкий плен – призывом бить жидов-политруков. Бумаги для курева и иных надобностей не было вовсе, а это добро немцы щедро разбрасывали над их окопами с легких разведывательных самолётов…
…Неожиданно в его лоб уперлось дуло пистолета. Под облюбованным им кустом орлом примостился здоровяк из соседнего взвода. Кажется, из Коломыи. «Свои,– прошептал Аркадий.– И по той же надобности. Так что не балуй с оружием». Только они управились, как с противоположной стороны послышался треск ветвей и немецкое чертыханье. Пьяный в хлам немец лез в те же кусты справлять нужду. Они переглянулись. Здоровяк вновь достал из-за пазухи трофейный люгер: «Предлагаю взять языка. Объяснишь ему, браток, чтобы не шумел – ты же, кажется, немецкий знаешь». Нашлись и носовой платок для кляпа, и прочная бечевка. Они замерли в ожидании подходящего момента. Немец бросил на землю автомат и с громким вздохом облегчения примостился под соседним кустом…
…Здоровяк сжал немцу шею и, усадив в его же кучу, ткнул между лопаток люгером. Аркадий прошептал: «Ганс, запомни хорошенько: закричишь – умрёшь, будешь молчать – доживёшь до конца войны». Немец попался понятливый. Обмяк и больше не сопротивлялся. Даже когда в рот ему воткнули несвежий носовой платок, а руки связали верёвкой и поясным ремнём.Они отползли вперед к хутору и в сторону, путая возможную погоню, и, только убедившись, что немцы не ищут пропавшего, потащили его к своим. Комроты объявил за языка и за трофейный автомат благодарность и тут же взыскание Аркадию за брошенный без присмотра карабин. «Иди, – вздохнул, — отдыхай, герой. Завтра будет тяжёлый день».
Аркадий скользнул в собственный окоп. Погладил ложе по-прежнему лежащего на бруствере карабина. Стер пилоткой выступившую на затворе росу и, опустившись на дно, закрыл глаза. До рассвета оставался час. Ни судьба языка, ни благодарность командира, ни даже взыскание его уже не волновали. Смертельно хотелось спать. Всё остальное – потом. Будет новый день…

Три осколка

…Его военная судьба подобна миллионам подобных судеб мальчишек, так и не успевших совершить свой подвиг и ворваться в Бухарест, Берлин, Прагу. Возможно, лишь повезло больше – остался жив.
Это было уже в октябре. Ближе к Луганску. Какая-то безымянная высотка – прыщ посреди поля. И приказ: взять высоту, шагом марш в атаку. Ни разведки, ни подготовки. Но что ты будешь делать, когда командир приказывает: вперёд? Бежишь вперёд с карабином наперевес. И стреляешь, чтобы не было страшно. Наверное, он родился в рубашке. Рядом разорвался снаряд. Человек восемь как ветром сдуло. И знакомца-здоровяка из Коломыи тоже. А на его долю остались только три осколка. Два в плечо, а один в лёгкое. В километре от передовой была медсанчасть: два ящика из-под снарядов и санитар, разложивший на них нехитрый скарб. Рваные зазубренные осколки он извлекал несколько часов. А Аркадий, сплёвывая кровавую пену, всё приговаривал: давай скорее, я ведь отстану от части.
Не отстал. Остался в своём 180-м стрелковом полку. Когда рана затянулась, перевели в нестроевые. Теперь вместе с такими же выздоравливающими он разгружал патроны и снаряды, сортировал их, доставлял на передовую. Иногда таскали фляги с едой в окопы. Разная была работа. Всё больше тяжелая и грязная, но выбирать не приходилось. Делал то, что прикажут. В сорок третьем году полк расформировали, а нестроевиков перевели восстанавливать заводы в Подмосковье. А потом и работать на этих заводах. Он работал в Перово на электромеханическом. Слесарем. Токарем по металлу. Там и встретил Победу…
…После войны в Сороки не вернулся. Не к кому было. Из всей семьи остались живы трое – только те, кто был на фронте.
Странная штука жизнь. Как в одной из его песен: словно качели – вверх-вниз…туда-сюда… Но пока живется – надо жить! Главное, ничего не бояться, не скулить и верить в свои силы!

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on VKEmail this to someone
  • Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    ЧИТАТЬ ЕЩЕ...

    unnamed-2

    В запорожском СИЗО на вырученные от платных камер деньги сделали ремонт в бесплатных

    Читать дальше →